The red laugh: fragments of a discovered manuscript

“Sanki beynimin üstündeki kemik kapağı kaldırmışlar ve savunmasız, çırılçıplak kalan beyin boyun eğerek kana kana içine çekiyor bu kanlı ve çılgın günlerin tüm dehşetini. Tortop büzülmüş yatıyorum, tüm bedenim hepi topu iki arşınlık alan kaplarken düşüncem dünyayı kucaklıyor. Tüm insanların gözleriyle görüyor, kulaklarıyla duyuyorum; ölenlerle ölüyorum; yaralananlar ve unutulanlarla kederlenip ağlıyorum ve bir bedenden kan fışkırdığında yaraların acısını hissediyor, ıstırap çekiyorum. Olmayanı ve uzaktakini, tıpkı olan ve yakındaki kadar net görüyorum, çırılçıplak kalan beynimin ıstırabının bir sınırı yok.””

— Leonid Andreyev

“Сегодня утром, просматривая в газете бесконечный список убитых, я встретил знакомуюфамилию: убит жених моей сестры, офицер, призванный на военную службу вместе спокойным братом. А через час почтальон отдал мне письмо, адресованное на имя брата, и наконверте я узнал почерк убитого: мёртвый писал к мёртвому. Но это все же лучше того случая,когда мёртвый пишет к живому; мне показывали мать, которая целый месяц получала письмаот сына после того, как в газетах прочла о его страшной смерти, – он был разорван снарядом. Он был нежный сын, и каждое письмо его было полно ласковых слов, утешений, молодой инаивной надежды на какое-то счастье. Он был мёртв и каждый день с сатанинскойаккуратностью писал о жизни, и мать перестала верить в его смерть, – и когда прошёл безписьма один, другой и третий день и наступило бесконечное молчание смерти, она взялаобеими руками старый большой револьвер сына и выстрелила себе в грудь. Кажется, онаосталась жива, – не знаю, не слыхал.Я долго рассматривал конверт и думал: он держал его в руках, он где-то покупал его, давалденьги, и денщик ходил куда-то в лавку, он заклеивал его и потом, быть может, сам опустил вящик. Пришло в движение колесо того сложного механизма, который называется почтой, иписьмо поплыло мимо лесов, полей и городов, переходя из рук в руки, но неуклонно стремясь ксвоей цели. Он надевал сапоги в то последнее утро – а оно плыло; он был убит – а оно плыло;он был брошен в яму и завален трупами и землёй – а оно плыло мимо лесов, полей и городов,живой призрак в сером штемпелёванном конверте. И теперь я держу его в руках…””

— Leonid Andreyev